Команда ПОЛЯРИС · Редакция программы отказа от курения · Опубликовано: 23 августа 2026 · Обновлено: 23 августа 2026
Среднее время на одном экране — 47 секунд, а к прерванной задаче человек возвращается через 23 минуты. Разбираемся, почему в этом виновато расстояние до телефона, а не сила воли.
Коротко: внимание на одном экране держится в среднем около 47 секунд, а к прерванной работе человек возвращается в среднем через 23 минуты — потому что по дороге успевает влезть ещё в пару чужих дел.
Это средние величины, снятые с реальных людей в обычной работе, а не признак личной расхлябанности. Практический вывод из них простой: больше решает расстояние до телефона, чем сила воли, — телефон, лежащий в поле зрения, забирает часть внимания, даже когда вы его не трогаете. Ниже — откуда взялись эти числа, почему усилие тут проигрывает и что делать человеку, которому телефон нужен для работы.
Глория Марк, исследователь из Калифорнийского университета в Ирвайне, почти двадцать лет фиксировала, что происходит на экранах у людей во время обычного рабочего дня — не в лаборатории с секундомером, а в естественной обстановке, с рабочей почтой, чатами и всем остальным. Картина за эти годы менялась в одну сторону: в 2004 году человек удерживался на одном окне в среднем около двух с половиной минут, к 2012-му — уже 75 секунд, а к последним замерам — 47 секунд.
То есть если вы садитесь писать текст и через минуту ловите себя на том, что смотрите в мессенджер, вы не сломались — вы попали ровно в среднее значение. Это стоит проговорить прямо, потому что чувство собственной неполноценности мешает здесь больше, чем сами отвлечения: остатки внимания уходят на то, чтобы перестать злиться на себя.
Оговорка важная. Среднее — не потолок и не приговор. Способность уйти в задачу на сорок минут никуда не делась, её видно у любого, кто увлёкся ремонтом велосипеда или разбором старых фотографий. Изменился не мозг, а частота: глубокое погружение стало состоянием, в которое необходимо специально входить, вместо фона, в котором работа шла по умолчанию.
В наблюдениях Марк и её коллег среднее время возврата к прерванной задаче — около 23 минут, и всё это время человек не сидит без дела: он успевает поработать над двумя другими задачами, каждая из которых уводит его всё дальше от первой.
Выглядит это буднично. Вы пишете письмо, в котором надо аккуратно отказать, — фраза уже почти сложилась. На экране всплывает уведомление, вы смотрите, там ничего срочного, возвращаетесь через пять секунд. И дальше десять минут перечитываете собственный абзац, пытаясь понять, к чему вы вели и почему предыдущее предложение начиналось именно так. Работа идёт, буквы появляются, но состояние, в котором нужная формулировка приходила сама, приходится восстанавливать заново.
К этому добавляется время самих переключений. Каждый переход между задачами занимает доли секунды на то, чтобы мозг вспомнил правила задачи: где я, что здесь считается важным, какие слова тут уместны. По отдельности это ничто, но переходов за день сотни, и по оценке, которую приводит Американская психологическая ассоциация, накопленные потери доходят до 40% продуктивного времени. Цифру стоит держать, просто, как величину: она выведена из лабораторных опытов с переключением между задачами, а не измерена во время конкретного рабочего дня. Но направление она показывает верно: многозадачность не помещает два дела в одно время, она берёт плату за каждый вход.
Прерванную работу люди делают быстрее, а не медленнее — это и оказалось самым неожиданным в эксперименте Марк с соавторами, который так и назывался: «Цена прерванной работы: больше скорости и больше стресса». Мозг замечает, что время украли, и компенсирует это ускорением: меньше раздумий, короче формулировки, быстрее решения. Качество при этом страдает не так сильно, как можно было предположить.
Это довольно точно описывает вечернее чувство «весь день крутился, а вспомнить нечего». День, собранный из перескоков, плохо сохраняется в памяти: там нет длинных эпизодов, за которые память цепляется, есть россыпь обрывков, не сложившихся ни во что связное. И усталость от такого дня не снимается сном, как и разбитость по утрам при формально достаточном сне, где дело тоже не в количестве часов.
Да, и это самое сильное практическое следствие из всех этих цифр. Эдриан Уорд с коллегами (Дьюк, Гнизи, Бос) проверял, что происходит с людьми, у которых собственный смартфон просто лежит рядом: выключенный, экраном вниз и никто его не берёт. Участники выполняли задания на память и внимание в трёх условиях — телефон на столе, телефон в кармане или сумке, телефон в другой комнате. Результаты падали тем заметнее, чем ближе лежал телефон.
Причина простая: часть ресурса уходит на то, чтобы о телефоне не думать. Удерживать себя от проверки — тоже работа, и выполняется она за счёт того же внимания, которое вы собирались потратить на отчёт. Причём эффект оказался выше у людей, которые сильнее к привязаны к телефону — то есть ровно у тех, кто больше всего уверен, что уж он-то держит себя в руках.
Честная оговорка: это лабораторные измерения на конкретных когнитивных задачах, а не обещание, что в другой комнате телефон превратит вас в другого человека. Но логика переносится на любой рабочий стол. Разница между «телефон в кармане» и «телефон на кухне» — не разница в дисциплине, а разница в том, сколько ресурсов остаётся на дело.
Первую неделю ничего не запрещать, а записывать. Не «я много сижу в телефоне», а конкретно: в какой момент рука потянулась и что было за секунду до этого. Обычно там обнаруживается не скука вообще, а очень узкий набор ситуаций: затык в задаче, где непонятно, как продолжить; письмо, на которое неприятно отвечать; пауза после завершённого куска работы, когда надо начинать следующий. Телефон в этих случаях служит не развлечением, а способом не находиться в неприятном месте ещё пару минут.
Поэтому три дня простой фиксации показывают то, чего не видно на глаз, — гораздо больше, чем месяц запретов. Запрет борется с количеством, запись показывает триггеры, а их обычно три-четыре, и они повторяются каждый день. Это, кстати, общий приём: увидеть свои автоматизмы в обычном дне почти всегда полезнее, чем заранее решать, что с ними делать.
Дальше в дело идёт расстояние, а не обещания себе. Телефон уносится в другую комнату на время одной задачи, а не на весь день — на сорок минут письма, на час созвона, на то время, пока вы разбираетесь с задачей, где нужна голова целиком. Уговор «сегодня не отвлекаюсь» держится ровно до первого сложного места; почему обещание себе «больше не отвлекаться» не выдерживает первой же трудности — отдельный разговор, но суть в том, что вы ставите на ресурс, которого к трём часам дня уже нет.
Границы у всего этого тоже есть. Расстояние до телефона не вернёт вам внимание образца 2004 года: часть падения связана не с силой воли конкретного человека, а с тем, как устроена сегодняшняя работа — почта, чаты, созвоны прерывают нас по чужому расписанию и перекладыванием предметов это не чинится. Да и 47 секунд — это про экраны, а не про жизнь целиком: за книгой, за рулём, в разговоре, внимание держится совсем иначе.
Но одну деталь из опытов Уорда стоит запомнить дословно. Участники, у которых телефон лежал на столе, справлялись хуже тех, у кого он был в соседней комнате, — и при этом они были уверены, что телефон им никак не мешает.
В среднем около 47 секунд — эту цифру исследователь Глория Марк получила, почти двадцать лет наблюдая за реальными рабочими днями людей. В 2004 году среднее время на одном окне было около двух с половиной минут, к 2012-му — 75 секунд, сейчас — 47 секунд. Это статистическое среднее, а не потолок: на увлекающей задаче внимание держится гораздо дольше.
По данным тех же наблюдений — в среднем около 23 минут. Всё это время человек не сидит без дела, а успевает поработать над двумя другими задачами, каждая из которых уводит его ещё дальше от исходной. Поэтому короткое «на секунду глянуть в телефон» обходится дороже, чем кажется в момент, когда это происходит.
Да. В эксперименте Эдриана Уорда с коллегами люди с выключенным телефоном на столе справлялись с заданиями на память и внимание хуже, чем те, у кого телефон лежал в другой комнате — при этом сами участники были уверены, что телефон им никак не мешает. Часть ресурса внимания уходит на то, чтобы не думать о телефоне, а не на саму задачу.
Прерванную работу мозг компенсирует ускорением: меньше раздумий, короче формулировки, быстрее решения, и качество результата обычно страдает не так сильно. Заплатить приходится другим — стрессом, раздражением и ощущением нехватки времени, потому что весь день прошёл в темпе, который человек сам себе не выбирал.
Первую неделю стоит не запрещать, а фиксировать: в какой момент рука потянулась к телефону и что было за секунду до этого. Обычно там находится узкий набор ситуаций — затык в задаче, неприятное письмо, пауза после законченного куска работы. Дальше в дело идёт расстояние, а не запрет: телефон уносится в другую комнату не на весь день, а на время одной конкретной задачи, требующей полной концентрации.
Команда ПОЛЯРИС — Редакция программы отказа от курения. Материал подготовлен командой ПОЛЯРИС — программы отказа от курения по методу самонаблюдения.